str_albatros (str_albatros) wrote,
str_albatros
str_albatros

Categories:

«Полиграфушка», скажи, да всю правду доложи!

Мой друг, высококлассный юрист с огромным опытом работы в отделе по борьбе организованной преступностью и в контрразведке, давно ратует за самое широкое применение прибора «Полиграф» («детектор лжи») в отношении подозреваемых и обвиняемых. Дай ему волю, он бы всех загнал на «Полиграф» – и чиновников, и милиционеров, и политиков… Он уверен, что «Полиграф» обмануть невозможно. Я же склонен думать, что «Полиграф» – это всё-таки обыкновенная железяка, и доверять ей не стоит.

Поэтому когда мне сегодня в отделе собственной безопасности предложили пройти тест на «Полиграфе» на предмет коррупционной связи с правозащитным центром, я растерялся. А дело касается нашего скандально известного правозащитника и неутомимого борца  за справедливость Виталия Черкасова. Дело в том, что судьба свела меня с Черкасовым, или Витамином Че, как мы с друзьями его называем, гораздо раньше, чем он стал правозащитником.

В 1996 году я пришел на работу в редакцию «Резонанс» простым младшим лейтенантом, даже не имеющим высшего образования. Правда, у меня была справка об окончании трёх курсов юридического факультета Иркутского госуниверситета. Она-то и пошла в зачет. Но на должность редактора меня не поставили, и я нашел Черкасова, через одноклассника. Он тогда служил участковым, успел даже поработать в «полиции нравов» и даже привлечь к ответственности какую-то проститутку, чем очень гордился (довести дело до суда до него никто не мог). У него было два высших образования и опыт работы с прессой – он писал заметки на противопожарную тематику, когда работал в пожарной охране. И мы стали работать.

«Я увидел процесс изнутри, как делается газета. – Писал об этом времени Виталий. – Я расширил горизонты своего познания: раньше я имел представление о людях, отбывающих наказание, с позиции тех, кто сажает за решетку. Работая в различных подразделениях милиции, я был склонен не верить тому, что говорят осуждённые, а многие из них зачастую говорят о своей невиновности. Но, работая на этой должности, я понял, что не все так просто, что осуждённые могут быть и правы, и что многим из них действительно нужна помощь, в том числе и юридическая» («Резонанс», № 23-24, 2004 г.)

В 2000 году он решил уйти из газеты, и редактором стал я. Виталий ушел по доброй воле, просто у него были несколько другие планы в жизни. «В какой-то момент я понял, – объяснял он свой уход, – что мне нужно идти дальше. Была грусть расставания с коллективом. Но ничего не поделаешь. Я привык уходить, такой я по натуре. Я получил богатый опыт, работая в милиции и уголовно-исполнительной системе, сейчас это помогает мне в моей работе. Я организовал в Чите правозащитный центр, куда могут обращаться жертвы произвола правоохранительных органов. Пока мы на первом этапе развития, но дел, в которых нарушены процессуальные нормы очень много.»

Вот так Виталий стал правозащитником, но остается моим добрым приятелем. Мы поначалу часто встречались. Я даже приглашал его читать лекции в УФСИН в рамках социально-гуманитарной подготовки, ратовал за заключение соглашения между Управлением и Забайкальским правозащитным центром, но, к сожалению, вокруг Черкасова и его центра стало складываться негативное мнение, несмотря на то, что его деятельность поддерживают влиятельные правозащитные организации, в том числе Московская Хельсинская группа. По сути, мы оказались с ним по разные стороны баррикад: он – ярый западник, я – русский националист, но и это не мешало нам нормально общаться. Мы же интеллигентные люди. Это не Саша, один мой старый знакомый, ныне коммунист, который, не задумываясь бы поставил меня к стенке, случись какая-нибудь заварушка.

Поэтому при встречах с Черкасовым, и зная, что я с 2005 года нахожусь «под колпаком у Мюллера» я воздерживался от обсуждения горячих «уфсиновских» тем. Если бы я и хотел бы ему «сливать» какую-либо информацию, то делал бы это, как в фильмах про шпионов: например, незаметно приклеивая на скотч записку к низу скамейки на площади Ленина. Конечно, в этом случае «обжулить» «Полиграф» мне бы не удалось.

Жалея драгоценное время своих коллег из оперативного управления, я решил пожертвовать своим и пройти тест на «детекторе лжи». Кстати, оператор «детектора» сказала мне, что обстоятельство, что я прошел исследование на «Полиграфе», не является секретом, и я могу смело об этом рассказывать. А вот результаты теста являются совсекретными.

Я поставил перед собой маленький иконостас и приготовился отвечать на вопросы. Мне понравилось, что каждый вопрос предварительно согласовывался, и уточнялось, правильно ли я понимаю его формулировку. Так, например, на вопрос «Имеются ли у руководства основания считать меня непорядочным человеком?» я смело отвечал «да», потому что сам склонен по греховности своей и излишней подозрительности (я ведь тоже бывший опер) считать многих людей непорядочными, даже исходя из их физиогномики.

На одном из вопросов я все-таки застрял. Дело в том, что однажды Виталий мне позвонил и стал спрашивать, что случилось в одной из колоний, потому что ему звонят обеспокоенные здоровьем детей родственники осуждённых. Я сказал, что случилось ЧП, и что нужно чуть-чуть подождать, и через некоторое время информация появится на сайтах информационных агентств, потому что у нас сейчас очень оперативно работает пресс-служба. Кстати, и он может это подтвердить на «Полиграфе», что я молчал, как партизан. На этом и закончился наш разговор. На вопрос теста я отвечал «нет» («не передавал», тогда как я сказал ему про ЧП, хотя он получил более полную информацию из других источников до звонка мне).

Оказывается, не просто дружить, находясь в разных политических лагерях.

И еще был такой прикол во время теста. При обсуждении вопроса «Можете ли вы продать информацию за 50 тысяч долларов?» Я ответил «Да, для нужд нашего родного УФСИНа я с удовольствием продал бы информацию.» (Я вспомнил убогость обстановки нашей редакции). Мы посмеялись вместе с оператором. Конечно, всем известно, что пресс-служба раздает информацию совершенно бесплатно.

И ещё. Я, очевидно, не единственный, кто попал в круг предполагаемых информаторов Виталия Викторовича. Он ведь сам плоть от плоти нашей пенитенциарной системы. Его отец возглавлял оперативную службу одной из колоний (в наших планах написать очерк по случаю его 70-летнего юбилея), другие его родственники служили и служат. Наконец, у него осталось много знакомых со времен работы в редакции.

А «Полиграф» – всё-таки очень забавная штука! Мне понравилось. Всё лучше, чем сидеть на прибитой к полу табуреточке и отвечать на «хитрые» вопросы дознавателя…


На снимке: Редактор газеты УФСИН Виталий Черкасов, корреспонденты Татьяна Бурдуковская и Александр Полуполтинных.

майор внутренней службы Виталий Черкасов среди работников исправительной колонии

На снимке: Редактор газеты УФСИН В.В. Черкасов среди сотрудников исправительной колонии № 4 г. Читы на встрече с писателем Георгием Рудольфовичем Граубиным (сидит второй справа). Фото впервые опубликовано в газете "Резонанс".
Tags: тюрьма
Subscribe

Posts from This Journal “тюрьма” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments